Эчвар — традиционная борьба тиндинцев (тиндалы, идери), коренного населения северо-запада Дагестана (селения Тинди, Акнада, Ангида, Тисси и Эчеда Цумадинского р-на), где борьба издавна пользовалась популярностью. Согласно поверьям тиндинцев, как и ряда других народов Дагестана (аварцев, чамалалов и др.), посостязаться в борьбе любят даже демоны. Так, например, побороться любит «мать болезней» — женщина огромного роста с вывернутыми назад ступнями — демон Рохъдулай: «Встретив человека она заставляет его бороться с собой, и, если она побеждала, человек заболевал и умирал».

В практике общественной жизни тиндалов во второй половине XIX — первой половине XX в. имели распространение так называемые «союзы борцов» (рикьилъи). Порядок функционирования таких «союзов» был довольно строгим. «Борцами» (эчов гьекlва) могли быть лица в возрасте от 18 до 35-40 лет. На весь зимний период с октября по май они жили совместно в доме одного из сельчан. Основу их времяпрепровождения составляли тренировки в борьбе и совместные трапезы. Посещение семьи, нарушение распорядка дня в общем доме обходилось солидным штрафом, который шел в «общий котел».

Соревнования (къец) традиционно проводились во время календарных праздников: дни первой борозды («Мусса бешта»), встречи зимы и начала важнейших видов сельскохозяйственных работ. Выйти в круг побороться (эчвилъ’а вулlилъ’а) мог любой желающий, а победить в борьбе (эчота бигьилъ’а) было большим почетом для каждого мужчины.

Бывало, что сильный борец долго ожидал своего соперника, так как с ним боялись бороться. Один из таких случаев описывает в своих воспоминаниях тиндал Абдулла Гасанов. В цитируемом отрывке также описаны некоторое особенности борьбы этого народа:

«В селении Хушет Веденского района проживал известный борец Зулиев Газимагомед. Он своим высоким ростом, тучностью и тем, как выполнял сложные упражнения на перекладине («солнце») и на земле, вызывал робость у других борцов.

В 1948, кажется, году на праздновании 1 мая проводились и спортивные соревнования. Дошла очередь до популярного вида спортивных мероприятий — борьбе.

Когда очередь дошла до тяжеловесов, на середину ковра величаво вышел Зулиев, заявивший горделиво, что он готов помериться силами с любым из присутствующих. При этом он выполнил несколько наземных гимнастических упражнений. Борец производил впечатление, и никто не вызвался на единоборство с ним. Народу не понравилось кичливость Газимагомеда и оказалось, что все хотели бы его поражения. Вдруг начал раздеваться неизвестный никому как борец, Хачаев Абдула из с.Ангида (из Кеди тогда). Абдула коренастый, среднего роста, спортсмен, бывший фронтовик, имевший несколько боевых наград, отчаянно смелый человек заявил, что он рискнет встретиться на ковре с Зулиевым. Народ заволновался, некоторым говорили, что это напрасная затея. Абдула перед Зулиевым выглядел совсем слабым. Зулиев, посмотрев на Хачаева, громогласно заявил первому секретарю райкома партии: «Если в процессе схватки этому парню я поврежу какой-либо орган или порешу его, то кто будет отвечать?!»

— «Я за Абдулу ручаюсь, поборись, там видно будет», — секретарь одобрил решимость Хачаева.
Началась схватка. Самоуверенный Зулиев схватил за талию Хачаева и своим могучим, тучным телом гнул его назад. Воспользовавшись послаблением связи ног с землей, улучив утрату бдительности противника, Абдула нанес ногой по ноге Зулиева сильный удар, последний качнулся и Хачаев оттолкнул Зулиева в сторону — к слабой стороне его стойки. Зулиев потерял равновесие и Хачаев резким движением плеча свалил противника на землю. Хачаев не стал удерживать Зулиева на положении поражения (это было правильно во избежание недоразумений — ведь здесь было много и сторонников Зулиева).

Народ в одно мгновение схватил и поднял Хачаева на руки, и понес в сторону Кеди — своего села. Люди ликовали. Зулиев пытался оспорить результаты борьбы, заявляя о том, что его поражение, как подобает в спорте, не было зафиксировано и т.д. Никто уже его не слушал».