Практически у всех скандинавских народов, как подчеркивают многие исследователи, самым любимым видом физических упражнений была борьба (brydekamp или brydning — у датчан; brining, bryting, brytekamp — у норвежцев; brottning — у шведов). Древние германцы северных стран практиковали борьбу как элемент воинского ремесла, так и в качестве чисто спортивного испытания силы согласно установленным правилам. В борьбе упражнялись еще в языческую эпоху по праздничным дням, когда богам приносились жертвы и в их честь испивались чаши. Знатные силачи зачастую были распорядителями таких праздников. Занятия борьбой проводились также в местах для игр и на спортплощадках, где молодые скандинавы проводили свое свободное время во всевозможных физических тренировках. У них был известен тип схватки avlog — своего рода промежуточная форма между борьбой и боксом, появившаяся в эпоху викингов в скандинавских странах и Англии.

Согласно древним легендам, обучал древних скандинавов бог войны Один, а его сын Тор (древненем. Donar; кельтск. Tanaros), являвшийся воплощением силы, воспевался в сагах как бог борьбы.

Исландский историк Снорри Стурлусон в написанном им трактате о языческой мифологии и поэзии скальдов («Младшая Эдда») описывает как Тор сражался с Элле, кормилицей бога Локе по строгим правилам борьбы. В этом и многих других сказаниях содержится богатый материал, имеющий отношение к борьбе. Из них явствует, что практически на всем Севере занимались борьбой «в обхват» (fang, fangbrogd, famntag), которая является наиболее естественным и исконным видом борьбы, где упавший на спину считался побежденным. Старые традиции борьбы «в обхват» у скандинавов могут восходить своими корнями, в свою очередь, к прагерманским обычаям борьбы, если не допустить их заимствование у финно-угорских народов.

Во время борьбы на традиционных праздниках и просто в свободное время участники состязаний должны были придерживаться установленных традицией правил и обычаев, о которых, например, упоминается в «Саге о Битве на Пустоши»:

«В то время у варягов и норманнов был обычай устраивать игры и соревноваться в борьбе. Торстейн затесался в их толпу, Гест не узнает его и не обращает на него никакого внимания.

Торстейн подходит бороться с ним и внезапно вытаскивает из-под плаща тесак и метит Гесту в голову. Удар пришелся в плечо, и это была пустяковая рана. Подтверждается тут древнее речение, что убивают лишь обреченного, и Гест почти, что не пострадал. Варяги подбегают к ним, и Торстейна едва не убили на месте, потому что у них был случай казнить того, кто покусился на чужую жизнь во время игр, не иначе, как смертью. Гест умоляет варягов и отдает им половину своего имущества за жизнь Торстейна».

При этом, боролись и мужчины и женщины, причем не только «крестьянские бабы», но и весьма знатные особы, о чем свидетельствует эпизод из героического эпоса «Песнь о Нибелунгах», в основе которого лежат древние германские сказания времен «Великого переселения» народов. В песне-«авантюре» «О том, как Брюнхильду приняли в Вормсе» повествуется как королевич Зигфрид Нидерландский помогает Гунтеру в сватовстве к богатырской деве, исландской королеве Брюнхильде, которая дала обет выйти замуж за смелого и достойного воина. Зигфрид под видом Гунтера побеждает Брюнхильду в борьбе с большим трудом, поскольку королева была сама хорошим борцом и знала многие ухватки:

«Брюнхильдой принят Зигфрид и впрямь за мужа был:
Едва в объятиях деву он стиснул, что есть сил,
Как сбросила с постели она его толчком,
И о скамейку стукнулся с размаху он виском. <…>

Он был силен, но все же Брюнхильде не сильней                                                                                                                            И вскоре убедился, что шутки плохи с ней.                                                                                                                                  Как Зигфрид ни боролся с могучею женой,                                                                                                                                    Ей удалось его зажать меж шкафом и стеной. <… >

Король все ждал развязки, вперяя взор во мрак.                                                                                                                     Меж тем Брюнхильда руки врагу сдавила так,                                                                                                                           Что брызнул ток кровавый из-под ногтей его,                                                                                                                              Но нидерландец доблестный добился своего.

И укротил Брюнхильду, превозмогая боль.
Он не сказал ни слова, но услыхал король,
Как богатыршу с маху на ложе бросил он
И так прижал, что вырвался у ней протяжный стон.

Она — рукой за пояс, чтоб им врага связать,                                                                                                                                       Но Зигфрид, увернувшись, сдавил ее опять,                                                                                                                                      И разом затрещали все кости у нее,                                                                                                                                                       И деве обуздать пришлось тщеславие свое».